Как западная пресса освещала Нюрнбергский процесс 1945-1946

Нюрнбергский процесс над главными нацистскими преступниками проходил с 20 ноября 1945 года по 1 октября 1946 года. Перед Международным военным трибуналом предстали 22 обвиняемых. Троих оправдали: экономиста и банкира Ялмара Шахта, отвечавшего за восстановление экономики Германии и финансирование ВПК в обход Версальского договора, дипломата Франца фон Папена и пропагандиста Ганса Фриче. Семеро получили длительные тюремные сроки, двенадцать человек были приговорены к смертной казни через повешение.

Описания из зала суда

Британская The Daily Telegraph подробно фиксировала атмосферу вокруг дворца правосудия в Нюрнберге. На рассвете, который выдался солнечным и прохладным, бронемашины с экипажами американской военной полиции в стальных касках заняли позиции у подходов к зданию. Проверялись документы всех въезжающих, автостоянки были переполнены. Женщин, проигнорировавших запрет на пронос сумочек, выводили из очереди в зал и отправляли сдавать багаж в гардероб. Фотографы и кинооператоры установили батарею дуговых ламп, залив контрольно-пропускной пункт ярким светом. Инцидент произошел лишь один: военный полицейский, стоявший у скамьи подсудимых позади генерал-полковника Альфреда Йодля, потерял сознание от жара ламп, но быстро пришел в себя в коридоре.

Интерпретации американской и британской прессы

Американский журнал Time отмечал, что коричневорубашечники, штурмовики, полицейские легко могли увидеть связь между собой и выдвинутыми обвинениями. При этом Альфред Розенберг мог возразить, что он был просто философом, Юлиус Штрейхер — простым редактором антисемитской и антикоммунистической газеты «Штурмовик», а Иоахим фон Риббентроп — дипломатом, который служил своей стране. По мере изложения обвинения подсудимые осознавали, что их судят не только за конкретные преступления, но и за участие в Великом заговоре. Пропаганда связывалась со злодеяниями, злодеяния — с законами и экономикой, а все вместе — с нацистскими планами управлять Европой и землями за ее пределами.

The Guardian подчеркивала позицию трибунала, отклонившего ходатайство защиты о невозможности сговора, поскольку Гитлер был диктатором. В решении говорилось, что Гитлер не смог бы вести агрессивную войну без помощи государственных деятелей, военачальников, дипломатов и бизнесменов. При обсуждении приговоров газета призывала думать не столько об осужденных, сколько о собственной репутации и будущем. Кара должна быть суровой, но смерть — не самое суровое наказание. Возвращаясь в камеру, приговоренный к смертной казни Геринг заметил: «Мне достался лучший приговор из всех». Даже если это была бравада, он был прав и по отношению к себе, и с точки зрения нацистов по отношению к Германии.