Август 1991: как союзная номенклатура пыталась остановить распад СССР

К августу 1991 года Советский Союз столкнулся с глубоким институциональным кризисом. Экономика падала, республики дистанцировались друг от друга, а союзный центр и российское руководство спорили о границах полномочий. Подготовленный к подписанию на 20 августа новый Союзный договор должен был дать республикам заметно больше самостоятельности. Для части союзной номенклатуры это означало ослабление центра, с которым связывались сохранение единого государства и прежней системы управления.

Пока Михаил Горбачев находился в Форосе, его соратники и руководители силовых ведомств решили прибегнуть к чрезвычайным мерам. Они рассчитывали на усталость общества от дефицита и политической неопределенности. Рано утром 19 августа было объявлено, что Горбачев по состоянию здоровья временно не может исполнять обязанности президента СССР, а его полномочия переходят к вице-президенту Геннадию Янаеву, который провозгласил себя исполняющим обязанности главы государства.

Кто вошел в состав ГКЧП

Государственный комитет по чрезвычайному положению объединил первых лиц правительства, силовых структур и хозяйственной элиты:

• Олег Бакланов — первый заместитель председателя Совета обороны СССР;
• Владимир Крючков — председатель КГБ СССР;
• Валентин Павлов — премьер-министр СССР;
• Борис Пуго — министр внутренних дел СССР;
• Дмитрий Язов — министр обороны СССР;
• Александр Тизяков — президент Ассоциации государственных предприятий и объектов промышленности, строительства, транспорта и связи СССР;
• Василий Стародубцев — председатель Крестьянского союза СССР.

Сам перечень должностей производил внушительное впечатление: за одним столом оказались люди, привыкшие считать административный статус достаточным основанием говорить от имени всей страны.

Юридическая оболочка чрезвычайного положения

Первые документы ГКЧП были составлены так, будто никакого захвата власти не произошло, а государственный механизм после временной неисправности просто переключился на резервное управление. Указ Янаева ссылался на статью 127.7 Конституции СССР, заявление советского руководства упоминало статью 127.3 и закон о чрезвычайном положении, а создание комитета обосновывалось результатами мартовского референдума о сохранении Союза. Эти ссылки образовали защитную конструкцию: болезнь президента запускала конституционную процедуру, затем возникала необходимость чрезвычайного положения, и только после этого высшие должностные лица принимали управление до восстановления нормальной жизни.

Такой язык избегал признания политического выбора. Согласно заявлениям ГКЧП, иного выхода уже не оставалось. Меры назывались временными и вынужденными, а ответственность переносилась на кризис, хаос, анархию, угрозу голода и приближение гражданской войны. Авторы обращения к советскому народу собрали типичный набор позднесоветских страхов: распад государства, падение производства, рост преступности. Это была попытка перевести политический конфликт в плоскость технической необходимости — как будто власть лишь восстанавливает порядок, а не меняет курс страны.